Нападающий чеховской «Звезды» Владимир Пешехонов в своем интервью рассказал о дружбе с болельщиками, а также поведал о негласных правилах непростительного поведения на льду.

SMN: Владимир, Вы открытый человек или же все эмоции держите в себе?

В.П.: Человек я открытый, а вот эмоции держу в себе — этакий гибрид.

SMN: Как в самом начале ваша мама относилась к тому, что сын занимается хоккеем? Ведь это весьма травмоопасный вид спорта.

В.П.: Абсолютно нормально. Я из спортивной семьи, хоккеем занимаюсь примерно с четырех лет. Все понимали, в какой вид спорта я иду и что травмы это часть профессии.

SMN: А сейчас мама следит за вашими играми, переживает?

В.П.: Да, родные следят, если есть возможность – приезжают на игры. Сейчас, когда я уже взрослый, уже нет таких плотных расспросов «а как у тебя, а что у тебя», по телевизору смотрят и все.

SMN: Случалось ли Вам принимать участие в матчах под открытым небом, а-ля «Русская Классика»?

В.П.: Под открытым небом играл года три назад, собирались на катке, играли в любительский такой вариант. Ну и в детстве, естественно, часто выходил. Один раз даже принял участие в уличных соревнованиях «Золотая шайба». Приятное ощущение, хотелось бы сыграть на высоком уровне и, если получится, то буду очень рад.

SMN: С болельщиками дружите?

В.П.: Дружу, причем с болельщиками разных команд, не только нашей. Знаю этих ребят лично, ведь с кем-то еще со школьной скамьи знаком, а с кем-то познакомились в уже более зрелом возрасте. С ними всегда поддерживаем связь.

С чеховскими болельщиками так плотно пока не общаемся, потому что у нас не так много времени, и полноценный фан-клуб появился только с того сезона, когда люди начали приходить на каждую игру и поддерживать нас. Это поколение более взрослое, контакт с ними мы еще не поймали. Не то чтобы он совсем отсутствовал, просто пока еще нет такого, чтобы мы все вместе сели и пообщались. Было несколько встреч с болельщиками, на которых они высказывали свои пожелания, а мы благодарили их за поддержку.

Я вижу, что на наши игры приходит много детей, это очень положительный момент, потому что буквально сегодня мы с нашим массажистом, Алексеем Исайкиным вспоминали времена, когда он еще работал в «Крыльях Советов» в 2001 году, а я, будучи, ребенком 7-8 лет, приходил на матчи, и знал всех игроков наизусть… Поэтому приятно видеть на трибунах столько детей, которые, надеюсь, испытывают такие же чувства, стремятся на матч, хотят играть сами или, как минимум, просто переживают, болеют и интересуются хоккеем.

SMN: Кто научил Вас готовить? Ведь наверняка же пришлось в какой-то момент готовить самому?

В.П.: У меня в жизни так получилось, что я далеко от дома-то и не уезжал. Впервые уехал лет в 19-20, и буквально сразу мы поженились с моей девушкой, поэтому готовит для меня она. И мне в этом плане очень повезло — готовит она вкусно, поэтому ее блюда мои самые любимые.

SMN: Вы можете назвать себя счастливым человеком?

В.П.: Да, я счастлив в плане человеческой жизни. У меня, опять же, есть прекрасная супруга, я безумно с ней счастлив и очень благодарен ей за то, что она делает для меня. Я счастлив и от того, что играю в хоккей, получаю от этого удовольствие, но для полного счастья нужны трофеи. Сейчас у нас главная цель — это кубок Петрова, а дальше буду постепенно расти. В каждой лиге нужно выиграть по трофею, чтобы добраться до КХЛ. Да и золото Олимпиады, знаете, никто не отменял (смеется). Может, сейчас это звучит банально и самонадеянно, но почему нет? Быть может, все получится, и на следующую Олимпиаду в Токио удастся попасть. Вот в этом плане я еще не достиг своей мечты, и не обрел хоккейного счастья полностью.

SMN: Раз уж речь зашла об Олимпиаде, что вы думаете по поводу того, что наших атлетов заставили выступать под нейтральным флагом? Поддерживаете тех, кто поехал в Пхёнчхан или считаете такие условия неприемлемыми?

В.П.: Я стараюсь не лезть ни в политику, ни в происходящее там. Ехать или нет — это только их решение, а мы будем болеть у экранов телевизоров, следить за текстовой трансляцией и за них переживать.

SMN: То есть сами бы поехали?

В.П.: Да. Понимаете, в нашей стране это же как приказ. Хоккей — командный вид спорта, если нас зовут, то решаем не мы, а руководящий состав. Сказали едем — значит едем, нет — значит нет. Поэтому, я думаю, что от спортсменов это не зависит.

SMN: Когда вам предстоит играть против команды, в которой у вас хорошие друзья или знакомые, вы контактируете до игры или только после матча?

В.П.: Конечно, здороваемся, общаемся. До выхода на площадку мы — друзья, но после того, как мы переступили бортик и вышли на лед, мы — соперники. Так же как прозвучал финальный свисток, мы ушли с площадки, мы снова друзья. Спорт спортом, лед льдом, борьба и противостояние, это все конечно хорошо, но в жизни-то должны быть и друзья и товарищи. Поэтому считается абсолютно нормальным пообщаться и до игры, и после, и созвониться на неделе, узнать как дела. Мы не роботы.

SMN: Слышала, что до игры тренеры запрещают такое общение.

В.П.: Конечно за 15 -20 минут до игры мы не будем стоять и болтать. А за день, за два-три часа до игры спокойно можно общаться.

SMN: Чего нельзя простить сопернику на льду?

В.П.: Грубость в отношении к партнерам. Если расшифровывать, то есть, например, такое негласное правило, что вратаря трогать нельзя. То же касается и грубого силового приема с нанесением травмы партнеру, когда он не может подняться с площадки — вот такого мы простить не можем. Есть моменты, где ради команды надо стерпеть, не нагрубить, не получить удаление и оставить разборки на конец игры, если будет возможность, то обязательно ответить, или отложить до следующей игры.

SMN: Серьезно? То есть вы запоминаете номер обидчика?

В.П.: Есть такое, и записные книжки у ребят есть… Сезоны цикличны, поэтому если была излишняя грубость, и по каким-то причинам не получилось сразу ответить, то мы должны, я считаю, такое запоминать.

Автор: Анна Чернова
Фото: Даниэль Кутепов